Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия (Премьер-министр Пётр Столыпин)


БИОГРАФИИ

КОНСТАНТИН СЕРГЕЕВИЧ АКСАКОВ

Константин Сергеевич Аксаков родился в Петербурге в семье знаменитого писателя Сергея Тимофеевича Аксакова, в семье "с пламенной любовью к Отечеству и ко всему русскому", что, несомненно, не могло не отразиться на характере и мировоззрении Константина Сергеевича и его младшего брата Ивана Сергеевича. Детство его прошло в родовом поместье в Багрово, описанном его отцом в "Семейной хронике". В 1832 г. Аксаков становится студентом филологического факультета Московского университета. Вскоре вступает в кружок Н. В. Станкевича, в который входили В. Г. Белинский, М. А. Бакунин, В. П. Боткин. Белинский оказал огромное влияние на Аксакова. В кружке изучали Канта, Фихте, Гегеля, Шеллинга. Особенно сильным было увлечение Гегелем. Аксаков с большим энтузиазмом занимался гегелевской философией с полным убеждением, что не только он, но и русский народ перед всеми другими призван понять Гегеля, чтобы изменить "гнусную российскую действительность" (выражение Белинского). В духе гегелевского закона отрицания отрицания, полагал он, Россия "может возродиться в высшей форме первоначального положения".

Эта мысль в полной мере соответствовала идеям славянофильства о возврате старых форм Древней Руси как идеала человеческого общежития. Хомяков, Киреевский, Самарин оказались ближе по духу Аксакову. После смерти Станкевича (1840 г.) он разрывает связь с кружком из-за различий во взглядах. В своих научных исследованиях Аксаков большое внимание уделял древности, древним грамотам, старым формам государственного правления в Новгороде и Москве. Он находил в русской традиции то, что соответствовало славянофильским взглядам и подтверждало факт совершенства образов правления (особенно московского государства), единства самодержавия и народа.

Главным фактором разрешения всех противоречий, считал Аксаков, является крестьянская община с ее общинным землевладением. Мудрая система политического управления рождается в союзе царя и народа. Совещательная форма соединяет свободомыслие народа с царской волей. В итоге вывод: "Нам нечему учиться у Запада, в Древней Руси все было", и только при Петре I преступное подражательство со стороны высших слоев русского народа привело к отрыву политической власти от традиционных форм политической жизни. Таким образом, в его исследованиях политических форм древнего правления четко прослеживается влияние Карамзина, создавшего благородный миф о древней и новой России.

Большой интерес Аксаков проявлял к проблеме личности и свободы; как философ, он обнаруживает собственный подход к ней. Согласно его концепции, личность проявляет свою двойственную природу: негативную и позитивную. С одной стороны, развиваясь своим индивидуалистическим путем, путем самообособления и исключительности, она доводит себя до крайнего эгоизма и саморазрушается, с другой, путем самосовершенствования, самоограничения, самопожертвования, альтруизма во имя блага общественного, целого, личность находит в этом удовлетворение и смысл жизни.

Важнейшим условием ее истинного развития является русская община. "Личность в русской общине, – писал Аксаков, – не подавлена, но только лишена своего буйства, исключительности, эгоизма…. личность поглощена в общине только своей эгоистической стороной, но свободна в ней, как в хоре, где каждый певец поет своим голосом, но подчиняясь задачам, которые выполняет хор в целом" (Сочинения: В 7 т. М., 1898. Т. 1. С. 43).

Как и Кавелин, Аксаков считал, что Россия, в отличие от Запада, может избегать конфликтов народа с властью, благодаря существующей самобытности социального уклада русской жизни. Основа этого уклада – русская община, защищающая и сохраняющая своеобразие и свободу личности в своих внутренних пределах от внешней сферы, государственной.

Государство в соответствии с внешним законом создает и внешние правила поведения, которые оказываются чуждыми личности, ее внутренней жизни. Поэтому, противопоставляя социальную форму жизнедеятельности государственной, Аксаков высшей ценностью считает первую. Именно в сфере социальной личность приобретает свободу, которая закрепляется религиозным началом. И если на Западе, вследствие чрезмерного развития государственных форм бюрократии, полиции "душа убывает", "совесть заменяется законом", "внутренние побуждения — регламентом", то в России, благодаря общине, личность приобретает подлинную свободу и внутреннее восполнение.

Главная причина превосходства русского народа перед народами Запада, по мнению Аксакова, заключена в особом его национальном складе характера: во-первых, в нем (русском народе – Л. Голиков) более всего развиты общечеловеческие принципы, "дух христианской гуманности" и высоко-нравственной жизни; во-вторых, в его природе отсутствуют такие негативные черты как чувство национального эгоизма, национальной исключительности, враждебности к другим народам; в-третьих, в нем есть неиспорченное цивилизацией чувство справедливости в решении социальных вопросов общинная взаимопомощь, исключающая подавление интересов каждого общим, духовная цельность, основанная на религиозно-нравственном мировоззрении, духовная свобода индивидуума; в-четвертых, принадлежность к единому славянскому племени, с его единомыслием, основанном на любви, братстве и патриотизме.

Свои политические взгляды Аксаков более полно изложил в "Записке о внутреннем состоянии России", подготовленной им для Александра II, царя, "умевшего слушать истину", навеявшего либеральные настроение обществу после длительного правления Николая I. Именно в этот период распространялись идеи ограниченного самодержавия, введения в России конституционной монархии и установления духовной свободы.

Из "Записки" ясно, что Аксаков не только противник ограниченного самодержавия, но и выступает против популярной идеи политической свободы, которая могла бы породить нежелательные стремления достигнуть ее революционным путем, что наверняка бы разрушило веками установившуюся самобытность русского народа, развивающуюся по своим собственным внутренним законам. Поэтому Аксаков, критикуя правительство за деспотизм, за подавление нравственной свободы и возлагая на него ответственность за деградацию нации, писал: "Нарушение со стороны правительства русского гражданского устройства, похищение у народа нравственной его свободы, одним словом, отступление правительства от истинных русских начал – вот источник всякого зла в России" (Теория государства у славянофилов. М., 1898. С. 47).

Он выражает сомнение в его всеведении и всемогществе. Его критике подверглись не только светский, но и церковный бюрократизм за проповедь терпимости. По его мнению, церковь должна рассчитывать на свои собственные силы, используя свое духовное оружие. Он советует церковному клиру (руководству) не обращаться к светской власти за помощью и полностью освободиться из-под ее опеки. Государственная власть несет в себе исключительно внешнюю форму и не имеет права вмешиваться в духовную сферу, ибо "дух живет и выражается в слове…свобода духовная, или нравственная, народа есть свобода слова… свобода слова — вот что нужно России... при нравственной свободе и нераздельной с ней свободе слова только возможна неограниченная благодетельная монархия, без нее она – губительный, душевредный и недолговечный деспотизм, конец которого – или падение государства или революция" (Там же. С. 48).

Итак, будучи сторонником духовной свободы, Аксаков, как и все славянофилы, был горячим поклонником самодержавия, выступая против его ограничения. Соединенное с православием, как свободным сотрудничеством верующих христиан, и народностью, уходящими глубокими корнями в традиционные формы общественной жизни допетровского периода, самодержавие имеет свою опору и жизненную силу. Однако ничто не вызывало такого большого спора, возмущения и озадаченности, особенно со стороны либералов-западников, как афористическая формула в "Записке" Аксакова, что "русский народ есть народ негосударственный, т. е. не стремящийся к государственной власти, не желающий для себя политических прав, не имеющий в себе даже зародыша народного властолюбия (Аксаков К.С. Записка // Полн. собр. В 3 т. М., 1861. Т. I. С. 24).

Например, проф. Градовский полагал, что мысль Аксакова о народе негосударственном, или неполитическом, означала отчужденность народа от всяких попечений о земном могуществе. Это явно противоречило ее основному смыслу.

Однако из контекста "Записки" явствует, что Аксаков имеет в виду негосударственность, не-политичность в смысле отсутствия стремления русского народа к государственной власти по ряду причин: во-первых, государство для русского народа не цель, а средство ("под державою хранимы благоденственное и мирное житие поживем"), во-вторых, создав самое могущественное государство в мире, он не хочет сам государствовать, а блюдет крепость власти. В нем нет рабского поклонения перед государством, народ русский "никогда не подменял религиозно-нравственные идеалы политическими, совесть – внешним законом. Бога в пользу Кесаря"; в-третьих, русский народ по природе чужд всяческому формализму, хотя и понимает необходимость внешней юридической формы.

В отличие от немцев и французов, с гордостью почитающих чиновничью форму, русский народ не приемлет ее, с презрением и недоверием воспринимает поклонение форме и до вредной крайности проявляет халатное отношение к исполнению формальных обязанностей; в-четвертых, Россия страна села, а не города, где менее проявляется склонность жить политической жизнью; что касается города, то здесь, начиная с петровской эпохи, прививается политическое властолюбие, как западное влияние, не имеющее ничего общего с народной традицией, с народна самосознанием.

Таким образом, по мнению Аксакова, основы высоконравственной жизни, внутренней справедливости присущи неиспорченному цивилизацией сельскому населению, крестьянству, и, в отличие от Запада, преобладание их над внешними законодательными, политическими формами вполне очевидно. Об этом свидетельствует история образования государственного начала у русских славян, где общественная структура общественно-политический строй опирались на волю народа (Вече, а позднее Земский собор – Л. Голиков}.

Идеализация русской истории и неприязнь к западной были у Аксакова чрезмерными. Достоинства приписывались только одной из цивилизаций—русской, славянской, игнорировались ценностные достижения Запада. Есть все основания говорить о его преданности одной идее – "Россия – идеал общежития". Еще в сороковых годах, став проповедником славянофильских идей, он первый предпринял опрощенческий обряд, призывая своим патриотическим красноречием интеллигенцию снизойти до мужика. Переодевшись в высокие мужицкие сапоги, в длинный кафтан с перехватом и короткими рукавами (терлик) и мурмолку, он разъезжал по московским гостиным, внося немало оживления в обществе. Неприятие всего западного, тлетворно влияющего на русское общество, противопоставлялось высоким качествам русского народа, космополитизм Запада – социальному альтруизму России.

Н. О. Лосский в своем очерке о К. Аксакове в "Истории русской философии" писал: "Ненависть Аксакова к Западной Европе была такой же сильной, как и любовь к России. Киреевский, Хомяков, указывая на пороки западной цивилизации, в то же время признавали ее достоинства. Они любили западную цивилизацию и настаивали на необходимости синтезирования ценных элементов западного и русского духа. К. Аксаков видел только темные стороны западной цивилизации: насилие, враждебность, ошибочную веру (католицизм и протестантизм), склонность к театральным эффектам, "слабость"" (Лосский Н. О. История русской философии. М 1991. С. 62).

И действительно, вся жизнь этого идеолога славянофильства была посвящена главной задаче—развенчать чары петровской эпохи и пробудить традиционный религиозно-нравственный дух русского народа допетровского времени. Аксаков фанатически верил в его активную силу, способную защитить свою свободу, крестьянскую общину ("внутреннюю правду") от разрушительных факторов внешней формы государства ("внешней правды"), зараженной разлагающим духом Запада. Политические и философские воззрения К. Аксакова оказали большое влияние на русский анархизм, а также сторонников славянофильской идеологии конца XIX — начала XX и конца XX веков.

Л. Голиков