Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия (Премьер-министр Пётр Столыпин)


БИОГРАФИИ

МИХАИЛ ОСИПОВИЧ МЕНЬШИКОВ

М. О. Меньшиков считал своим политическим идеалом русскую национальную Империю. Саму имперскую государственность он характеризовал как высшую форму развития национального творчества. Именно сочетание национализма и имперского патриотизма представляет собой, пожалуй, самое ценное качество его политической философии. Ведь довольно часто мы наблюдаем перекос в какую-либо одну сторону.

Империя, согласно Меньшикову, должна основываться на руководстве русской нации. Он призывал: «Думайте о государстве! Думайте о господстве России!.. Думать о государстве значит думать о господстве своего племени, о его хозяйских правах, о державных преимуществах в черте русской земли». При этом сам национализм, несмотря на утверждения, некоторых критиков вовсе не носил у него характер шовинизма. «Мы, – писал Меньшиков, – не восстаем против приезда к нам и даже против сожительства некоторого процента иноплеменников, давая им охотно среди себя почти все права гражданства. Мы восстаем лишь против массового их нашествия, против заполонения ими важнейших наших государственных и культурных позиций. Мы протестуем против идущего завоевания России нерусскими племенами, против постепенного отнятия у нас земли, веры и власти. Мирному наплыву чуждых рас мы хотели бы дать отпор, сосредоточив для этого всю энергию нашего когда-то победоносного народа...». Национализм русского народа он объявлял скорее оборонительным: «Мы, русские, долго спали, убаюканные своим могуществом и славой, – но ударил один гром небесный за другим, и мы проснулись и увидели себя в осаде – и извне, и изнутри».

По мнению Меньшикова, русская нация должна сплотиться в своей Империи. И сделать она это может только вокруг армии и самой военной идеи. Именно военный дух соединяет русских людей прежде всего. Одновременно и саму армию стоит максимально укрепить и полностью русифицировать, исключив из нее практически все инородные элементы. Сам Меньшиков был в курсе всех армейских проблем. Характерно, что он, штабс-капитан, служивший на флоте, впервые в мире выдвинул идею соединения самого флота и авиации. По сути, именно ему принадлежит мысль о создании авианосцев.

Меньшикову вообще был присущ брутальный дух, он рассматривал жизнь как постоянную борьбу. «Борьба за существование есть глубокое философское требование природы, и есть борьба не за жизнь только, а за нечто высшее жизни: за совершенство, – утверждал Меньшиков. – Выживают более сильные, более способные, более удачные. Победа дается более отважным, более героическим племенам, тем, в душе которых всего ярче горит божественный пламень любви к родине и национальной чести. Народы трусливые, пьяные, ленивые, развратные составляют преступление в глазах природы, и она беспощадно выметает их как зловонный мусор. Очистителями земли являются по воле Божией воинственные народы». Некоторые наблюдатели считают даже возможным говорить об определенном ницшеанстве Меньшикова. Действительно, некоторое влияние философии Ф. Ницше у него прослеживается. Однако, Меньшиков был убежденным православным христианином. Другое дело, что его трактовка христианства расходится с трактовкой либеральной и пацифистской, навязывающий христианам ложное смирение. Он обращал внимание на слова Христа: «Не мир я принес, но меч»; на то, что христианство требует борьбы с врагами страны, народа, государства. Меньшиков высоко оценивал о. Иоанна Кронштадского, в том числе, и за призыв бороться против революции и христианское обоснование этого призыва. «Как известно, – напоминал публицист, – мужественно выступил против нашей революции и в церковных проповедях напоминал власти ее долг подавлять смуту. Не только народу, но и начальству о. Иоанн предложил к исполнению знаменитую 13-ю главу послания (апостолу Петру – А. Е.) к Римлянам. «Начальник не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» Начальство русское с изумлением узнало, что употреблять меч обязывает сам апостол».

Меньшиков, как и все идеологи русского, выступал за самодержавную монархию, однако, в отличие от их большинства, он признавал необходимость существования Государственной Думы и определенных конституционных свобод. Но в саму Думу публицист предлагал допускать людей, имеющих образовательный ценз и опыт работы на благо Отечества. Дума виделась ему ареопагом мудрецов, этаким собранием высококвалифицированных экспертов.

Довольно-таки радикальной была его реформаторская идея разделить Россию на сто автономных областей, статус которых напоминал бы статус американских штатов или германских земель.

В плане социальных отношений идеи Меньшикова выглядят весьма своеобразно. Он был горячим поклонником частного национального предпринимательства, способствующего выделению «сильных мужественных характеров». В то же время оно не должно вести к «буржуазности», отличающей современную цивилизацию. В понимании Меньшикова, буржуазность – это господство материальных ценностей, богатства над человеком. Оно, к сожалению, публициста есть одна из основных характеристик современного ему уклада жизни: «Если хоть на секунду отрешиться от сковывающего старые общества лицемерия и спросить: какое мы чтим божество? Какую власть? То культурнейшие страны обязаны ответить: божество наше - знание, уважаемая власть – капитал».

Буржуазность, господство капиталистов, отчуждают от владения собственностью большинство людей. Она лишает людей свободы труда, превращая их в безропотных исполнителей воли немногих хозяев. Собственность, в идеале, должна быть не просто частной, но еще и индивидуальной, максимально замыкающейся на фигуре владельца: «Инстинкт собственности в его чистой, благородной форме доступен только человеку, выделывающему предметы собственности для себя, а не покупающему их за деньги… Только та вещь истинно своя, в которую вложена часть самого себя…». Практическим воплощением подобного идеала Меньшиков считал крепкое крестьянское хозяйства, чей индивидуализм он предлагал усилить. Для рабочих Меньшиков считал наиболее оптимальным определенное соучастие в прибылях капиталистов.

Своеобразный индивидуализм Меньшикова заметен и в его отношении к автаркии, экономической изоляции. Он был горячим ее поборником и создал концепцию «государственного одиночества».

Свою позицию он обосновывал рискованным, но ярким сравнением с продуктивной деятельностью талантливой личности: «Великие вероучители и вожди человеческие обыкновенно были одиноки - и никогда мысль их не была блистательнее, чем в это время. Но даже святые истины теряли в глубине и ясности, когда делались достоянием многих». Меньшиков видел в государстве организм, который стремится, прежде всего, к актуализации собственных сил, к достижению самодостаточности. Он склонялся к тому, чтобы свести материальное взаимодействие этих организмов к минимуму, приписывая ему отрицательные последствия, связанные с ростом финансово-экономической «агрессивности». Меньшиков полагал: «Может быть, именно кипучий обмен товаров, причём каждая нация старается сорвать побольше со своего соседа, доводит международные отношения до теперешнего раздражения... Сильно расторговавшись, народы утрачивают благоприятный склад души... начинают смотреть друг на друга не как на друзей или честных врагов, а как на коммерческую добычу». Меньшиков много размышлял о положительных (для России) последствиях создания «автаркийной» экономики. Замкнутость, с его точки зрения, даёт национальному богатству регулятивное значение – оно не тратится и «в общей сумме только накапливается». «Это как в налаженном хозяйстве, – прибегал он к излюбленному методу сравнений, – скормленный овёс не исчезает совсем, а превращается частью в мускул скота и новую работу, частью в навоз и новое плодотворие». Автаркийность укрепляет тех, кто твёрдо стоит на родной экономической почве, разоряя хозяев, ориентированных за рубеж.

Меньшикова весьма беспокоила преимущественно сырьевая ориентация отечественного экспорта. Он обратил внимание на следующее: «Обмен сырья на фабрикаты почти равносилен промену капитала на проценты. Страны, отпускающие сырье, торгуют, в сущности, собственной кровью, они не только истощают... исчерпаемые запасы своей природы - почву, леса, недра гор, но как бы ставят крест над собственной народной энергией. Последняя обрекается на самые тяжкие, наименее производительные, рабские формы труда. Задержанный в качестве сырья труд вынужден растрачиваться в количестве; чтобы получить из-за границы фунт обработанного металла или шерсти нужно отпустить туда 3 пуда хлеба или масла». С точки зрения Меньшикова, в России начала ХХ века происходило удушение отечественных производств, заранее лишённых возможности развиваться в условиях конкуренции с намного более лучшими иностранными товарами. Образованное общество оказалось развращено иностранными товарами и бездумно кормило население западных держав. «Если вы купите аршин сукна в Англии, - предупреждал Меньшиков, - вы дадите дневную работу англичанину». А ведь тот же аршин, купленный дома, мог бы накормить семью русского рабочего. Получалось, что образованные и состоятельные люди переводят свои доходы за рубеж и кормят «как неприятельскую армию целое сословие рабочих и промышленников чужой страны». Вывод, к которому пришел Меньшиков, прозвучал необычно для большинства россиян – русский народ живёт плохо не потому, что мало работает, а потому, что работает много, сверх сил, направляя избыток своей работы соседям-иностранцам.

Оригинальные идеи Меньшикова могут показаться весьма и весьма спорными. Однако представляется, что многие из них весьма актуальны для современной России.

Александр Елисеев