Православие, Самодержавие, Народность - те государственные начала, без коих Россия не может благоденствовать, усиливаться, жить (Граф Сергей Уваров)


СТАТЬИ

О ПРАВОСЛАВНОЙ МОНАРХИИ

Православная русская церковь, проповедуя христианское учение правды Божьей, привела сознание русского народа к идее православного русского самодержавия как наилучшему из возможных на нашей несовершенной земле и исторически оправданному для России виду божественной и богородной власти с помазанником Божьим — царём. Горячо проповедуя эту идею, православная церковь никогда не позволит себе никакого насилия над свободной волей русского народа, ибо это было бы противно самому духу христианской правды. Насилие над волей народа совершают только его враги. Если, как говорят, каждая человеческая душа по природе своей—христианка, то русская душа по своей природе—православная христианка. Быть истинно русским — значит быть православным, а будучи православным — идею власти надо рашать с церковно-православной точки зрения, то есть истинной властью считать только власть богоответственную и богоугодную. Церковь полюбила самодержавие, ибо в нем верховная власть принадлежит тому, что в греховном человеческом естестве менее всего испорчено — совести. В самодержавной монархии правит совесть монарха. Внимая голосу совести, свободная воля человека может, во-первых, или просить помощи свыше для борьбы с нравственным злом в себе и в мире, или, во-вторых, отвергая эту помощь, надеяться на свои собственные силы. В первом случае она идет по пути христианского нравственного совершенствования, ибо христианством дан смысл жизни — приобщение к Богу. Это единственная спасительная цель — «единое на потребу», и все, вся жизнь должна подчиниться этому. Но если вся, то, значит, и государственная.

Ни один церковно-православный русский человек не сомневается в том, что никогда нельзя надеяться только на себя и строить жизнь на началах только своей воли. Евангелие призывает человека к свободе, оно зовет всю жизнь свободно подчинить исканию царства Божьего. Оно как бы говорит человеку: нет указанных форм жизни (кесарю—кесарево). Все позволено, но, конечно, далеко не все полезно. Надеясь только на свою волю, человек строит социалистический «муравейник», отличающийся от муравейника насекомых необходимостью для всеобщего «социального блага» применять универсальное безграничное насилие. «Воля народа», столь восторженно воспетая демократией, с религиозной точки зрения никак не может быть принята за первоверховную ценность и за высшую инстанцию. «Воля народа», как окончательная институция, бессмысленна и представляет коллективное самоволие» если она не обращена к абсолютным религиозным ценностям. «Воля народа» может выбирать между двумя принципами жизни:

1) Да будет воля твоя, Господи
2) Да будет воля моя, вне зависимости от воли Господней!

Высший закон, это — служение правде, и воля народа должна ему подчиняться. По отношению к государственной власти у настоящего православного христианина воля Господня известна: во главе народа должен быть царь, помазанник (избранник) Божий. Этому царю, помазаннику Божьему, народ, желающий жить по-божьему, то есть по правде, добровольно, по своей свободной воле, вверяет всю полноту государственной власти, после чего царь-помазанник руководствуется уже не волей народа, а волей Божьей и своей совестью, как голосом воли Божьей. Народ понимает возложенное Богом бремя царской власти как великое служение Богу и правде Его. Высшая руководящая цель православной государственности — создание условий жизни, в которых может расти и развиваться человек-христианин. Поэтому православная мысль пришла к ясному сознанию необходимости власти, руководимой православным мировоззрением — власти, Богу подчиняющейся, к идее православной самодержавной монархии.

Царь есть неограниченный властитель, но власть его ограничена православным мировоззрением, она находится под моральным контролем церкви и всего народа, которым царь принес присягу. Принцип самодержавия охраняет свободу монарха, а потому и возможность нравственной ответственности, ибо несвободный ее нести не может. Несвободный глава парламентарной монархии за каждый свой поступок, имеющий юридическое и формальное оправдание, не несет и не может нести нравственной ответственности. Так сразу теряется главная нравственная сила христианской монархии, и принцип самодержавного правления становится не нужным интеллигенции России. Понимание, желание и любовь к царскому служению стали в России блекнуть, а симпатии и сочувствие, наоборот, стали вызывать основы рационалистического западноевропейского государства, отделившегося от церкви, от религиозного мировоззрения. Стала привлекать идея построения «демократического государства», освобожденного от всяких обязанностей в отношении Бога, церкви и духовного состояния народа. Правду Христову подменили гуманитаризмом. Доктрина гуманистов эпохи Возрождения выдвинула культ человечества (Эразм Роттердамский). По существу это выражает человеческую гордыню, которая уверила себя, что она может создать социальное благополучие без Христа, без любви к индивидуальной человеческой личности. Движение в русском народе в этом направлении было давнишним, всегда поддержанным извне; оно было не столько политическим, сколько духовным. Так называемое русское «освободительное», а затем «революционное движение» по приемуществу было движением безрелигиозным и противорелигиозным. Именно это и вызвало глубочайшую тревогу преподобного Серафима Саровского, отца Иоанна Кронштадтского, Достоевского, митрополита Антония (Храповицкого). Это движение упорно развивалось, и, наконец, пришел день, когда государь понял, что он одинок в своем царском служении. Православным государем нельзя быть в духовном одиночестве. Православный царь властвует для того, чтобы было христианское государство, чтобы была среда православно настроенная; царь несет свое царское служение для этого. Когда в народе гаснут желания христианского государства и среды, православная монархия теряет свою предпосылку и цель своего бытия. Отсюда само собой напрашивается условие появления у власти православной монархии, возможного только тогда, когда опять в народе появится желание жить по правде Божьей. А что значит жить по правде Божьей? В Евангелии Иоанна (13:35) сказано: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». Первое послание святого ап. Павла (I Коринфянам 1:10) гласит: «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях». В жизни народа бывают периоды духовного помутнения, когда народ охвачен страстями, и, конечно, долг власти — может быть, и суровыми мерами, но решительно отрезвить его. (Исторический пример—действия императора Николая I Павловича при восстании 14 декабря.) Но это можно и должно делать, когда ослепление не глубоко и когда разбуженный поймет правду наказания. Но когда болезнь духовная проникла глубоко в сознание, тогда применением силы будет казаться насилием, а не справедливым возмездием, и исцелить заболевший народ оно уже не может. В час отречения государь почувствовал себя глубоко одиноким, а кругом — измена, трусость и обман. И на вопрос, как мог отречься он от своего царского служения, надо ответить: потому, что мы отреклись от царского служения, от власти богоугодной и освященной. Между тем давно Достоевский указал нам базис нашей деятельности: «Собранность — это наш русский исконный способ совместного действия; это соборность, в которой каждый член творит нечто индивидуальное, но только так, что вместе создают гармоническое целое». И самой большой трагедией России было то, что в ней отсутствовала православная общественность, которая поддержала бы государя.

Большинство современных государств управляется при помощи так называемого «народного представительства» (демократии). Поэтому нам особенно важно установить принципы отношения к нему самодержавной монархии, в которой народ, так же как и царь, хочет создать православное государство — это их общая цель, христианский долг и общая ответственность.

Отнюдь не надо думать, что достаточно в этом направлении деятельности одного царя. Страшный пример полного одиночества государя императора Николая II говорит именно о непременном участии и ответственности за жизнь и судьбу государства и всего народа. До сих пор еще у многих стоит безответный вопрос: почему отрекся государь? Почему он не начал кровавой борьбы против революции? Почему не призвал народ к этой борьбе, и если суждено было ему погибнуть, то почему не погиб в этой борьбе и не завещал народу знамя этой борьбы? Что смущает людей в отречении? То, что государь якобы не исполнил долга своего царского служения. Но что такое царское служение и в чем его долг? Народ понимает возложенное Богом бремя царской власти как великое служение Богу и правде Его, верность правде. Самая существенная и дорогая черта человека святой Руси воспета еще Достоевским: «Не судите народ русский по тому, как он низко упал, а по тому, как он высоко может подняться!» Свое царское служение государь исполнил, и через него, через его чистоту, веру и верность Россия была соединена с Богом и его церковью. Когда от этих чистых созерцаний приходишь к действительности и спрашиваешь себя, как могло произойти все бывшее и как мог государь оставить свое царское служение, то я решаюсь ответить, что причина отречения в том, что этой благословенной, самодержавной власти люди перестали хотеть. Всем известно, что покойный государь-мученик был глубоко верующий и большой мистик. Вот теперь, может быть, выше сказанное поможет нам понять слова государя: «Может быть, нужна искупительная жертва, чтобы спасти Россию, — я буду этой жертвой. Да совершится воля Господня!» Власть православного государства руководствуется православным мировоззрением, согласно которому смысл жизни в кратчайшей своей формуле — в приобщении Богу и Божественному миру. За всю свою историческую жизнь православный русский народ никогда не сказал «Священная Россия» (пример — Римская империя), а мудро и тонко говорил «Святая Русь», а это — отнюдь не государство, а общественно-национальная жизнь, создающаяся под влиянием любви к святости русского народа. Царь-мученик сознательно и благоговейно принял на себя царское служение — посвящение себя на служение Богу в царском чине. Он сознательно и убежденно принес присягу верности Богу и православию: «Буди сердце мое в руку Твоею, еже все устроити к пользе врученных мне людей и к Славе Твоей, яко да и в день Суда Твоего непостыдно воздам тебе Слово...» Так молился государь перед помазанием своим на царство. Народ же устами первосвятителя православной церкви молился и за царя: «Умудри и настави его непоползновенно проходить великое сие к Тебе служение, даруй ему разум и премудрость...» Примером участия и ответственности являются земские соборы. Они отличаются от всех видов народных представительств тем, что у власти и собора—единство в понимании государства и его цели. Не борьба за власть и право, а единство в самом главном и принципиальном. Всякое решение другим способом неизменно приводит к противоборствующим большинству и меньшинству, а последнее, естественно, рождает оппозицию. Могут быть расхождения в тактике, но не в стратегии. Наоборот, в обычных народных представительствах всегда борьба партий, то есть разное понимание основных принципов общественной жизни. Если нет идейно-нравственного единства, не будет и собора. Русскому народу было дано свыше ясное указание его обязанности возвращения на свой исторический путь. Божье напоминание никого не образумело: ни явление преподобного Серафима Саровского, ни деятельность отца Иоанна Кронштадтского не были поняты. Государь хотел жизни и соборности во имя Божие, он за истину, и потому борьба против него стала борьбой против православия, и царь-мученик стал жертвой восстания против Бога. В настоящее время наша русская эмиграция и россияне у себя на родине, как тогда (1916—1917 гг.) в России, далеки, к сожалению, в своем большинстве от мысли о государе по причине своего непонимания. Они не знают царского служения, и у них отсутствует идейно-нравственное единство, так необходимое для образования православной общественности, которая все явления и задачи жизни рассматривала бы и решала с точки зрения православного мировоззрения. «Монархия, как и всякий принцип верховной власти, имеет своим условием известную, соответствующую ему организацию нации и государства. Монархия состоит в единоличном выражении идеи всего национального» (Лев Тихомиров). «Как скоро в обществе исчезает понятие об общем благе, в умах гаснет мысль о государе, как об общеобязательной власти» (Ключевский). Необходимо отметить, что единственное указание о земной власти дано нам в Евангелии словами Иисуса Христа: «Кесарево—кесарю, а Божие—Богу». Поэтому монархическая власть отнюдь не власть богоустановленная (догмат), но богоугодная. Следует привести также слова графа А. К. Толстого. Он, с детских лет приближенный и друг царя-освободителя, так определяет свое отношение к монархии: «Я — слишком монархист, чтобы нападать на монархию, я даже скажу, я — слишком художник, чтобы нападать на нее, но разве монархия и то или иное лицо, носящее корону,— одно и то же? Разве Шекспир был республиканцем, если он написал «Макбет» или «Ричард III»? Я, как составитель книги, надеюсь, что исторический урок не прошел для нас даром, и хотел бы напомнить многими забытую истину, что у православной монархии существует своя обоснованная идеология, но: «Ее не было написано в России, ее нет до сих пор в эмиграции»,— как об этом говорил и скорбел блаженный митрополит Антоний (Храповицкий). «Все надежды на Божию помощь». (По Г. Эрдели.)